Инструменты пользователя

Инструменты сайта


Action disabled: revisions
русская_матрица

«Русская матрица». Заметки об особенностях российской истории

В повести Фазиля Искандера «Думающий о России и американец» есть такой диалог: «Что делают в России?» – спрашивает американец. – «Думают о России, – отвечает русский. – В России многие думают о России, а остальные воруют…» Этот многозначительный диалог, на котором построена вся повесть, полон печальной иронии, свойственной творчеству Искандера. И вспомнился он мне при чтении недавно вышедшей в Москве книги Вячеслава Никонова «Русская матрица».
Ее автор – историк, политолог, депутат Государственной думы от «Единой России», идеолог «русского мира» и директор одноименного фонда написал тысячестраничное сочинение, посвященное судьбам России, ее прошлому и настоящему. Он приглашает читателя всерьез подумать о России, о том, что ее отличает от других стран, какова преемственность традиций в разные эпохи существования страны, каково может быть ее будущее? Вопросы непростые, и не со всеми ответами на них в книге можно согласиться. И тем не менее примем приглашение автора и начнем «думать о России».
В. Никонов вводит в своей книге ключевое понятие – цивилизационная матрица, определяя ее как длительно существующую социокультурную общность, объединенную местом обитания, системой ценностей, языком и многими другими признаками, многочисленность и расплывчатость которых затрудняет освоение этого понятия. Мне думается, что за ним стоит представление о национальной самоидентификации и нации, признаки которой не столь многочисленны. Национальное объединение, в которое могут входить миллионы людей, основано прежде всего на языковой общности. Но есть и другие свойственные нации общности — экономическая, религиозная, территориальная. Они важны, но не обязательны. Есть нации, не имеющие общей религии и даже территории. А вот обязательными факторами являются – историческая судьба и кровь.
При слове «кровь» может возникнуть ассоциация с расизмом. Но расизм в общепринятом понимании этого слова начинается там, где возникает представление о неравенстве человеческих рас. Основатель теории расизма французский социолог XIX века Жозеф Гобино в своем сочинении «О неравенстве человеческих рас» объявил высшей расой светловолосых и голубоглазых арийцев, которых он считал создателями всех высоких цивилизаций.
Да, нацизм использовал эту посылку в своей идеологической системе, да, «кровь» была объектом многих его человеконенавистнических спекуляций. Но также как топор в одних руках становится орудием убийства, а в других – созидательного труда, так и кровь, как фактор человеческой общности, может быть в одном случае обоснованием убийства, а в другом — всего-навсего условием национальной идентификации.
В данном случае под термином «кровь» подразумевается то обстоятельство, что многие поколения ваших предков женились и выходили замуж за тех, кого они считали русскими, французами, немцами или евреями — людьми определенного этнического происхождения, определенной религии, экономического уклада, исторической судьбы. Они передавали потомству не только черты физического облика, но и особенности национального характера, который как ни крути, как ни растворяй его в нынешней мультикультурной среде, все-таки существует у всех наций. И то обстоятельство, что итальянцы экспансивны, а немцы педантичны, остается реальностью на протяжении столетий.
Разумеется, понятие «национальный характер» значительно шире этих свойств. Наполнение этого понятия – задача этнографов и социологов, которые нередко расходятся в своих посылках. Отметая всяческие разговоры о загадочной русской душе, скажем о нередко упоминаемой полярности русского национального характера, своего рода его антиномичности, – сочетании щедрости и расточительства, свободолюбия и склонности к анархизму, трудолюбия и лени, патриотизма и национального нигилизма. Такого рода антиномичностью часто объясняют религиозность русского народа (Святая Русь) и погромы церквей, убийства священнослужителей в революционные и послереволюционные времена.
Исследование национального характера может дать ответ на вопрос о постоянных качествах русского этноса, которые сохраняются на протяжении столетий.
Теперь об общности судьбы. Это не абстракция, не фигура речи, а вполне конкретное понятие, с которым мы сталкиваемся на каждом шагу. У каждой нации своя судьба на данном отрезке истории. Скажем, немцы столетиями были обречены на раздробленность, а объединившись стали инициатором двух мировых войн. У русских, англичан, французов,евреев свои исторические судьбы, и это важнейший фактор национального единения, национальной идентификации.
Особенностями русской исторической судьбы являются колонизация и миграция населявших Россию народов, сопровождавшиеся то заселением, то запустением земель. Этот процесс шел, начиная с обозримого прошлого. Русь днепровская сначала создавалась, а потом пустела, двигалась на северо-восток, образовывалась Россия средневолжская, московская, и отсюда шло завоевание Поволжья, южных степей. И на разных этапах этих гигантских передвижений в одних местах земли обрабатывались, а в других забрасывались, так что пустоши тянулись на десятки километров.
Сейчас заброшенных земель так много (по России около 35 миллионов гектаров, примерно 15 процентов обрабатываемой площади), что трудно себе представить, каким может быть выход из этого кризиса.
Говоря об исторических моментах, определявших судьбу России, отметим, что страна только за прошлый век пережила три демографических катастрофы, как следствие войн (Первой мировой, гражданской, Второй мировой) и коллективизации, а также с добрый десяток крупных государственных проектов, каждый из которых приводил к переселению больших человеческих масс.Столыпинская реформа перебросила на восток более трех миллионов крестьян, уменьшив плотность населения и соответственно малоземелье в центральной России. Коллективизация привела к высылке на европейский Север и Урал двух миллионов «кулаков». Целинный проект также предусматривал перемещение рабочей силы, хотя и не такими варварскими методами как в коллективизацию, да и не в таких масштабах. Власть как бы перемешивала суп в котле, регулируя расселение в соответствии со своими социально-экономическими проектами. В результате села Нечерноземья да и Черноземья, этого главного демографического ресурса страны, пустели. И если в начале века главной бедой здесь было малоземелье, то к концу века все больше пашни «гуляло», зарастало лесом, переводилось в залежь.
Другой особенностью исторической судьбы России является чередование реализованных утопических проектов. Такими проектами можно считать реформы, идущие вразрез с базовыми инстинктами народа. Они воплощаются в жизнь, когда некая идея, рожденная в головах людей или одного человека и продиктованная абстрактными представлениями, становится формой существования общества. Утопический этот проект потому, что идет вразрез с природой человека, сложившейся социальной практикой, хозяйственной традицией. Он может быть навязан обществу или тому или иному его слою насильственно, но иногда и не навязан, а принят добровольно для себя группами идеалистов-энтузиастов, и существовать годы, десятилетия, а подчас даже и столетие, но, в конце концов, исчезнуть разными путями — за счет другой силы или трансформироваться в более приемлемую для человеческой природы форму. Более того, такой проект может породить новую хозяйственную или социальную традицию, принимаемую людьми, стать приспособленным для естественных нужд человека, но в первоначально задуманной форме он обречен на исчезновение.
В России примером такой реализованной утопии можно считать создание в начале XIX века военных поселений, основанных на принципах рационального хозяйствования. Это было настоящее государство в государстве с населением в 800 тысяч человек. Оно существовало полвека и закончилось только с отменой крепостного права.
Вообще, говоря словами американского социолога Джеймса Скотта, в России «задолго до того, как большевики пришли к власти, исторический пейзаж был засорен обломками крушения многих неудачных экспериментов авторитарного социального планирования». К числу таких экспериментов можно отнести и столыпинский проект, а десять лет спустя после его крушения –коллективизацию.
Сейчас постсоветская Россия на обломках колхозно-совхозного способа сельскохозяйственного производства нащупывает формы реального существования села, пытаясь остановить его вымирание и найти компромисс между архаикой личного подсобного хозяйства и аграрными капиталистическими предприятиями, создаваемыми различными инвесторами. Как долго стране предстоит идти по этому пути, пока результаты станут позитивными – кто знает?
Говоря же об образе достойного завтра, представляется, что для России необходимо, отказавшись от планов расширения границ, сосредоточиться на освоении имеющейся территории. Ведь вымирание села, заброс пашни, опустынивание целых районов приводит к деградации национального расселения. И если говорить о национальном интересе в широком смысле слова (не в этническом, потому что чуваши, татары, и прочие российские народности это тоже субъект национального интереса, притом, что, конечно, большинство составляют великороссы), то важно осознать: без сельской формы расселения нация становится ущербной.
И недаром даже Израиль, государство, в значительной степени созданное иммигрантами-горожанами, активно реализовывал идею кибуцев — сельских поселений. Сионистские идеологи при этом преследовали не только цели продовольственной безопасности. Они понимали: надо, чтобы земли были освоены, чтобы люди жили не только в городах, только тогда национальное существование полноценно.
Но это Израиль с его крохотной территорией, а что же говорить о России, занимающей около 13 процентов земной суши и производящей на ней чуть более 2,5 процентов общемирового валового продукта. Возможно, что освоение своей территории и является национальной задачей.

русская_матрица.txt · Последние изменения: 2016/12/07 15:36 — imwerden